Что мы знаем о COVID-19 более чем через год после начала пандемии?

Дата: 19 июля 2021
Автор: Jean-Louis Vincent, Roman Jaeschke

Проф. Жан-Луи Винсент (Jean-Louis Vincent) с кафедры интенсивной терапии Université libre de Bruxelles, бывший президент World Federation of Societies of Intensive, исследователь и автор значимых публикаций — в интервью с проф. Романом Ешке (Roman Jaeschke) обсуждает текущую эпидемиологическую ситуацию в Бельгии и изменения в тактике относительно COVID-19 через год после начала пандемии.

Roman Jaeschke: Доброе утро. Добро пожаловать в очередной выпуск McMaster Perspective. Мы рады снова приветствовать человека, который уже несколько месяцев следит за текущими событиями. Это проф. Jean-Louis Vincent из Брюсселя (Бельгия), который является настоящим авторитетом в области интенсивной терапии и анестезиологии и не нуждается в представлении никому, кто работает в этой области.

Мы встречались несколько раз, чтобы поговорить о COVID-19: сразу после вспышки эпидемии, затем во время нее, а сегодня мы собираемся посмотреть на ситуацию спустя более чем год. Позвольте мне начать с нескольких общих вопросов. К сожалению, в самом начале вы столкнулись со множеством инфекций и смертей из-за COVID-19 в Бельгии. Как страна сегодня справляется с пандемией?

Jean-Louis Vincent: Мы справляемся достаточно хорошо. Мы восстанавливаемся после третьей волны заражений и выходим из локдауна. Количество заражений значительно снижается, и вот уже несколько недель ситуация остается неплохой. Мы до сих пор имеем дело со многими пациентами, которые временно находятся в отделении интенсивной терапии. Однако можно сказать, что они составляют иную группу пациентов, чем те, с которыми мы имели дело раньше. Тем не менее, мы начинаем контролировать ситуацию. Кажется, худшее уже позади. Мы с нетерпением ждем встречи вживую в Брюсселе в конце августа/начале сентября.

Roman Jaeschke: Отлично. Как вы думаете, вакцинация позволит нам победить в борьбе с вариантами SARS-CoV-2?

Jean-Louis Vincent: Конечно. Вакцинация значительно поправила ситуацию. Лучший пример тому — Великобритания, где почти нет новых случаев. Вакцинация в Бельгии проходит достаточно эффективно. Различные страны, входящие в Европейский Союз, работают вместе в этом направлении. В целом у нас все хорошо.

Roman Jaeschke: Несколько месяцев назад мы пытались предсказать будущее. Это сложно, но у меня сложилось впечатление, что сегодня мы немного лучше справляемся с COVID-19. Каково ваше мнение по этому поводу? Что удалось улучшить за год после начала пандемии, а что не работает?

Jean-Louis Vincent: Это очень широкая тема. Во-первых, сегодня у нас больше знаний о самой болезни. Мы знаем, что это не просто дыхательная недостаточность, а скорее разновидность сепсиса в результате вирусной инфекции, который связан с высвобождением цитокинов и других медиаторов и может привести к полиорганной недостаточности. С самого начала я придерживался мнения, что пациенты не должны умирать от дыхательной недостаточности в эпоху искусственной вентиляции легких и терапии ЭКМО, которая помогает при неработающей вентиляции. В наши дни нет причин умирать от дыхательной недостаточности. Очевидно, что пациенты умирают из-за полиорганной недостаточности. Кроме того, пандемия научила нас интубировать больных в нужный момент — не слишком рано и не слишком поздно. Потребовались практика и индивидуальный подход к лечению. В Бельгии, как и в многих других странах, мы использовали шлемы, которые снижают риск распространения вирусов и в то же время эффективно поддерживают дыхание.

Кроме того, теперь мы знаем больше о терапевтических вмешательствах в их широком понимании, дексаметазоне или глюкокортикостероидах. Мы убеждены, что тоцилизумаб действительно работает, хотя результаты исследований несколько противоречивы. Некоторые из них демонстрируют явное действие этого лекарственного средства, другие — меньшее, но в целом они в основном доказывают его пользу.

Назначение ремдесивира в качестве противовирусного препарата может рассматриваться на ранней стадии заболевания, но ВОЗ этого не рекомендует. В Бельгии мы закупили некоторое количество ремдесивира, чтобы затем отправить его в Индию. Некоторые говорят, что мы отправили лекарство, которое не работает, но оно все еще довольно часто назначается в США, так почему бы не попробовать? Он не очень эффективен, но если он может хоть немного помочь странам, которые переживают настоящий кризис, то что же мешает?

В нашем распоряжении все еще есть моноклональные антитела, которые очень эффективны на начальной стадии заболевания. Следует рассмотреть возможность их введения пациенту сразу после поступления в больницу. Моноклональные антитела довольно дороги — раствор для одной инъекции стоит более 1000 долларов, но на начальном этапе они эффективны. Их нельзя использовать в отделениях интенсивной терапии. Данные показывают, что пациентам в критическом состоянии они могут даже навредить.

В нашей предыдущей беседе я упоминал, что мы могли разработать другие терапевтические вмешательства. Мы потратили слишком много времени на исследования гидроксихлорохина, которые неоднократно свидетельствовали о неэффективности этого лекарственного средства. Жаль, потому что мы уже ранее в «The Lancet» предупреждали, что от исследований в этом направлении следует отказаться. За это время мы могли бы сосредоточиться на потенциально перспективных вмешательствах.

Мы также научились новому в организации работы и привлечении других к помощи. Сотрудничество в отделении должно быть эффективным. В начале пандемии персонал, работающий в некоторых отделениях интенсивной терапии, был перегружен, и сотрудники других отделений привлекались к уходу за пациентами, для которых не было места на интенсивной терапии. Так не должно быть. Мы должны работать по принципу пирамиды: специалист анестезиолог-реаниматолог должен курировать врачей других специальностей, чтобы повысить эффективность команды; аналогичным образом медсестра, специализирующаяся в работе в отделении интенсивной терапии должна руководить другими медсестрами. Через некоторое время эти первоначальные проблемы с организацией работы начали исчезать, и я думаю, что сейчас мы работаем более эффективно, если можно так выразиться.

Снизилась летальность от COVID-19. Великобритания представила самые оптимистичные данные. Пациенты борются с болезнью той же степени тяжести, что и в начале пандемии, но уровень летальности ниже. Заболевание также поражает иную популяцию пациентов, чем раньше. Появилось больше более опасных вариантов SARS-CoV-2: британский, бразильский, индийский и другие. В отделениях интенсивной терапии сейчас мы видим молодых людей в возрасте от 40 до 45 лет. К нам попадают беременные, чего не было в начале пандемии. Появляется много важных вопросов о вакцинации. Окажется ли она эффективна в предотвращении заражений вариантами SARS-CoV-2? Мы этого не знаем. Мы надеемся, что так и будет, но не уверены. Время покажет.

Roman Jaeschke: Сам факт, что мы можем указать то, что мы знаем и чего не знаем, имеет большую ценность. Позвольте мне просто добавить, что через год полностью изменился моральный дух врачей, которые с бóльшим энтузиазмом заботятся о пациентах с COVID-19 после того, как прошли вакцинацию. Мы все вздохнули с облегчением.

Jean-Louis Vincent: Это правда.

Партнеры

Используя веб-сайты и мобильные приложения, администратором которых является Практическая Медицина, Вы соглашаетесь использовать файлы cookie, в соответствии с Вашими текущими настройками браузера, а также в соответствии с Политикой Медицины Практической о файлах cookie.